Жан (jeanix) wrote,
Жан
jeanix

Category:

Путь из подполья

«Константин Райкин. Вечер с Достоевским» в Театре Сатирикон, режиссёр Валерий Фокин, 2010

Презентация
Он выходит на сцену из зрительного зала, собственно, сцены то и нет, она отделена от зала стеной во всю высоту и ширину портала, есть лишь узкая полоска просцениума. В руках у него книга и букет цветов, он в современном деловом тёмном костюме, в светлой рубашке и в галстуке, он открывает книгу, и зачитывает из неё только название и автора: «Фёдор Михайлович Достоевский. Записки из подполья», и начинается… нет, не спектакль – презентация, точнее самопрезентация. Он – это Подпольный. Просто человек, такой же, как и полицай Жемчужный, олигарх Нефтяной, бизнесмен Деловой, таксист Быстрый, программист Глюкавый, сисадмин Заторможенный, дилер Шустрый, бухгалтер Точный. Он презентует сам себя, презентует свой внутренний мир, мир самого обычного человека, который высшей целью и высшим благом считает выполнение своих желаний и хотелок – «Свету ли провалиться, или мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить». Презентация весьма экспрессивна и эксцентрична, по стилю напоминает выступления главы компании Microsoft Стива Балмера на презентациях им новых версий Windows и Office – с микрофоном в руках, с музыкой, с выкриками, с прыжками, с речитативами в стиле рэп, с пробежками, с залезанием на/под стул или стол, если кто не видел – на ютубе может посмотреть. В презентации Подпольного звучит лишь текст Достоевского, идёт ли Достоевскому рэп? На мой взгляд, скорее – нет, ибо мысль, главная составляющая его текста, при этом «размазывается», но невозможна презентация, состоящая из сплошного перманентного рэпа или длинного монологического текста, поэтому Подпольный делает паузы, меняет ритм, расставляет акценты, и мысль в нужные моменты от автора через рэпера-презентатора до зрителя доходит. Подпольный, как и любой человек, одновременно самодостаточен и принижен, самодоволен и уязвлён, самоуверен и растерян, жалок и велик, логичен и абсурден, рационален и иррационален. Райкин и по уровню актёрского мастерства, и по пределам человеческой смелости делает в этом спектакле нечто невероятное и выдающееся – он присваивает себе, можно сказать, приватизирует монологи подпольного человека Достоевского, когда Подпольный говорит (строго по Достоевскому): «Я не сумел сделаться насекомым», при этом актёр делает специфические тараканообразные движения руками, характерные для человека-жука Грегора Замзы из спектакля Фокина & Райкина «Превращение». Или подпольный человек повторяет – «мне 40 лет!», а Подпольный, точнее, это уже Райкин, в своей презентации часто оговаривается – «мне 60 лет!», это презентация не только Подпольного, это презентация и Райкина, в его характерном сатириконовском стиле, знакомому ещё со времён шоу «Привет, артист!». Райкин делает слова, мысли, чувства и мир подпольного человека своими, он не боится и не стесняется предъявить зрителю своё персональное подполье, выглядеть жалким и отвратительным, неприглядным, некрасивым и даже уродливым. Даже великий Гвоздицкий, когда гениально играл в «Записках из подполья» Гинкаса, он играл про НЕГО, Райкин играет про СЕБЯ, а значит и про МЕНЯ, скромно и незаметно сидящего в середине четвёртого ряда партера, и про моего соседа слева, и про соседку справа и соседей сзади и спереди, про весь зрительный зал, про всех, про весь русский народ, про всё человечество. Мысль Достоевского о том, что он «впервые вывел настоящего человека русского большинства и впервые разоблачил его уродливую и трагическую сторону» явлена авторами спектакля зримо и убедительно.

Воспоминание
Презентация окончена, со сцены исчезают микрофон, стол, музыканты, приглушается свет, Подпольный меняет парадный костюм с бабочкой на замусоленный халат, под которым лишь нижнее бельё, и превращается из презентатора в частное, и, в общем-то, несчастное, лицо, потом и халат исчезает, он останется в одном исподнем – вот он какой я есть. Фигура Подпольного и при приглушённом свете отбрасывает тень на плоскую гладкую портальную стену, и вдруг происходит невероятное – тень главного героя начинает движение, хотя он сам стоит на месте, и что-то говорит. Спектакль меняет жанр, превращаясь из презентации «Подполье» в остро-драматическую исповедь «Воспоминание о мокром снеге», исполняемую живым актёром в театре теней. А тени живут своей жизнью – ходят, стоят, сидят, вырастают до огромных размеров, тени – это воспоминания Подпольного, это – он сам и женщина из его прошлого. Райкин эту часть отыгрывает как бы в двух регистрах, первый – болевой: боль, боль за несбывшееся, за сломанное собственными руками, за боль причинённую ей, женщине, которая вдохнула в него глоток живой жизни. Лицо героя практически всё время искажено болью, боль то усиливается, то чуть притухает, боль всё время вибрирует, буквально пронизывая Подпольного. Второй регистр – подпольно-самодовольный: «А я сам этого хотел!», боль актёр отыгрывает сильнее (т.е. играет как бы с большей амплитудой), мощнее самодовольства, которое он и скорее гасит. К финалу герой выглядит совсем потухшим, жизнь прожита – будто и не жил, кругом – пустота, да остановившиеся, гаснущие тени воспоминаний.
Что делать? Можно ли вылезти из этого своего собственного тёмного подполья индивидуализма? Достоевский в «Записках из подполья» дорогу указал: необходимость Веры, путь к Богу. Но повесть подверглась жёсткому цензурированию и именно эти места были цензором выброшены и читателем прочитаны не были. Фокин и Райкин в своем первом спектакле по Достоевскому, в Современнике в 1976 году, соединили «Записки из подполья» со «Сном смешного человека», и этим «Сном» как бы прорубили «форточку» из душного Подполья: «Я видел истину, я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, что чтобы зло было нормальным состоянием людей… А ту маленькую девочку я отыскал… И пойду! И пойду!» Спектакль так и назывался – «И пойду! И пойду!» Куда идти из подполья и из мира теней «Вечера Фокина и Райкина с Достоевским»? Казалось бы некуда. А путь всё-таки есть и авторами он указан – это путь, по которому шёл и плутал Подпольный Райкина – путь исповеди, путь боли и страдания, путь самоочищения болью и страданием. Скрючившись, он проковыляет за стену, и вернётся оттуда в том же цивильном костюме, и это ещё не актёр Райкин, это его герой, но уже не тот самодовольно-уверенный презентатор, что-то в нём изменилось...
Константин Райкин. Вечер с Достоевским
Tags: Достоевский, Сатирикон, Фокин, театр
Subscribe

  • 10 фильмов о художниках

    Художник — тот, кто создает прекрасное. Порок и добродетель для художника — материал для искусства. Всякое искусство совершенно бесполезно. Оскар…

  • Пустота

    Облако в её комнате / Ta fang jian li de yun / 她房间里的云 / режиссёр Чжэнлу Синьюань / Zhenglu Xinyua, Китай, Гонконг, 2020 О, любимый, Если я…

  • Жизнь под прессом страха и ограничений

    «Дневник Анны Франк» Театр Вахтангова, руководитель постановки Римас Туминас, режиссёр Екатерина Симонова, 2019 12 июня 1942 г. Надеюсь, что я…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments