Жан (jeanix) wrote,
Жан
jeanix

Розенкранц, Гильденстерн и Вольтиманд мертвы, или Перед закрытой дверью

Луиджи Лунари «Трое на качелях» в Театре Пушкина, режиссёр Роман Козак, 2003

Голос диктора, просившего отключить мобильные телефоны и пейджеры, объявил следом о прохождении учений по гражданской обороне, зрители стали понимающе переглядываться – после «Норд-Оста» в театре нужно быть готовым ко всему, тем более, было непонятно – текст об учениях относился к людям по эту сторону занавеса или по ту, или по обе. Как оказалось, это была первая мистификация Р.Козака, за ней последовала вторая – собственно спектакль, а уж по окончании его, сомнений к кому она относится, к какой части зала (по ту, эту или по обе стороны занавеса) – не было, «Трое на качелях» обернулись всеобщей трагикомедией – «Все мы на качелях».
Поднялся занавес, и мы увидели большой холл в офисном помещении: белая выгородка, сделанная из белых и стеклянных (с жалюзи) офисных перегородок и дверей (края её выглядывали из-за занавеса), три белых кресла и две тумбочки. Просторно, пусто и … как-то стерильно. Эта стерильность и пустота заставили вспомнить пьесу Ж.-П.Сартра «За закрытой дверью», её всегда ставят в «стерильном» пространстве – герои этой пьесы (или их души) обречены вечно пребывать после своей смерти в замкнутом пространстве Ада. Но тут появился посетитель с бутылкой шампанского в руках (Н.Фоменко), озабоченный, суетливый и такой земной, нашёл туалет, воспользовался им, и в наступившей череде недоразумений и появлений двух других героев (с тубусом и портфелем в руках), стала вырисовываться бытовая комедии положений, как вдруг … пьеса сделала воистину пиранделловский пируэт, я не помню точно в какой момент это случилось – во время обнаружения глюка с дверьми или чуда-самобранки в холодильнике, и превратилась в философскую притчу. В притчу о встрече человеческого сознания со смертью, с Небытием, в притчу о невозможности понять и познать этот феномен, в притчу о встрече с Непознаваемым. Театр сталкивает с Непознаваемым три типа человеческого сознания, три посетителя – Командор (Фоменко), Капитан (Панин) и Профессор (Феклистов) – это три архетипа современного человека: обыватель-предприниматель, технарь-военный и интеллектуал-теоретик. Каждый из них постоянно вертит в руках предмет, с которым пришёл в комнату перед Закрытой Дверью, свой символ, символ своего бытия – бутылку шампанского, тубус и портфель с бумагами. Каждый пытается объяснить, понять и принять это явление по-своему, у каждого свои подходы:
- обыватель паникует и судорожно цепляется за забытую в обыденной жизни религию;
- технарь может увидеть какие-то внешние проявления закономерностей, «нарисовать» схему: эту дверь может открыть он, эту я, а эту ты, за тем окном идёт дождь, за этим снег, а за этим светит солнце, но сути явления он объяснить не может;
- теоретик может всё понять и всё объяснить: и фичу с холодильником и глюк с дверьми - «мир как воля и представление», но и его формулы, всё объясняя, в сути Небытия ничего не объясняют.

Мы все на качелях
«Трое на качелях» - это история про то, как три маленьких человечка «Розенкранц, Гильденстерн и Вольтиманд» - Командор, Капитан и Профессор (обыватель, технарь и интеллектуал) – встречаются с Непознавемым, с Небытием. И здесь спектакль Козака звучит парафразой спектаклю Казанского ТЮЗа «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Это «пиранделловская» притча о встрече человека с Непознаваемым, с самым непонятным и непознаваемым явлением, со Смертью. Это иронический, трагикомический взгляд на великую экзистенциальную проблему, ибо понять и принять это Непознаваемое сознание современного человека не может, отказывается. В конце концов, не важно, что собой представляло это белое помещение – филиал небесной канцелярии, а женщина в нём – это местный Харон, или всё-таки это был обычный офис, а трое бедолаг в нём просто «заблудились», а женщина была простой уборщицей. Важно то, что Л.Луннари и Театр Пушкина поставили иронический диагноз современному человечеству – встретившись со Смертью, сознание современного человека, кому бы оно ни принадлежало, ведёт себя словно качели – движется в обратную сторону, мы все как и эти трое – на качелях.
Трое на качелях
Tags: Козак, Лунари, Театр Пушкина, театр
Subscribe

  • Андрей Мягков: роли, люди, жизнь

    Первая же кинопроба Мягкова оказалась попаданием в «яблочко». Я был приятно удивлен и очарован комедийным даром артиста, его легкостью и…

  • Василий Лановой. Театр, кино и вечность

    Сегодня мне кажется, что любая другая, пусть даже более благополучная и ослепительная, жизнь будет просто не моя. Вот поэтому, если бы сейчас…

  • Юрий Лахин. Восемь ролей

    В театре 1. Аристарх Владимирыч Вишневский – Доходное место, Сатирикон, режиссёр Константин Райкин, 2003 2. Мокий Пармёныч Кнуров –…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments