Жан (jeanix) wrote,
Жан
jeanix

Categories:

Чёрные граффити на серой бетонной стене…

Уильям Шекспир «Ричард III» Сатирикон, режиссёр Юрий Бутусов, 2004

Граффити
Стиль спектакля - «чёрные граффити» - обозначен ещё в программке: в ней грубо, углём или толстым фломастером, нарисованы фигурки животных (вороны, волк) и человека, одетого в длиннополое номенклатурное пальто сороковых-пятидесятых годов прошлого века и с короной на голове. Откроется «бумажный» занавес, и мы увидим те же чёрные, плоские фигурки-граффити, расставленные по сцене. Две двери и окно-дверь небрежно нарисованы углём на заднике и на боковинах сцены. Главный герой этой истории, Ричард – такой же плоский и простой. В первой сцене, в своём первом же монологе он «раскрывается», сообщает зрителям, своим тайным собеседникам (из всех персонажей их видеть будет только он один), свои тайны, свою цель – престол, который ему нужен только для того, чтобы его, урода – любили. У него, как и у плоских фигурок-граффити, всего две стороны: внешняя, «нарисованная», которой он повёрнут к людям, вся - ложь и притворство, и внутренняя, «изнаночная», ей иногда он поворачивается к зрителям и делится с ними, удивляясь эффективности своих действий. Технология Ричарда проста, даже примитивна – клевета, натравливание, ликвидация. Залог эффективности и надёжности этой технология – в её простоте. Удивительно, но все эти лорды-графы-герцогини-герцоги легко попадаются на «крючки» Ричарда, верят ему, поддаются ему, кто-то (Бэгингем) даже помогают ему. Ричард не плетёт хитрых, запутанных лабиринтов-ловушек, он действует просто: ход – результат, ход – результат. Убийство следует за убийством. Убивают профессионалы, убивают деловито и … красиво, иногда даже не забывая сфотографироваться с живой ещё жертвой. Например, двух юных, наивных принцев, одетых в широкие штаны на помочах, один из которых гонял всё время по сцене металлическое колесо на палке, убивали так: по углам мятого брезента-ковра, встали люди в чёрных костюмах, стали вздёргивать углы, ковёр стал надуваться буграми, детишки стали там прыгать, играть, откуда-то появились две подушки, и люди в чёрном стали лупить принцев подушками, те восприняли это как игру, пока ещё могли стоять на ногах, а потом лишь вздёргивали руки, утопая в брезентовых волнах, когда крепкие руки киллеров намертво душили их подушками. Эффективность технологии Ричарда состоит ещё и в том, что совесть, размышление над содеянным, он вынес за скобки своей плоской системы. Приказ отдан – исполнен, отдан – исполнен. И вот Ричард Глостер становится Ричардом III, он – на вершине власти. Своей радостью он делится со зрителями – его торжествующую, страшную улыбку разрезает антракт.

Ссылки
Спектакль полон ссылок, вписывающих «Ричарда III» в контекст мировой шекспирианы и в театральное пространство «Сатирикона»:
- Великанская мебель, стол и стул – явная отсылка к вахтанговскому «Ричарду III», особенно сценка, где Ричард-Райкин сидел на огромном стуле и болтал ножками, прямо как Ульянов, сидящий на троне во всю вахтанговскую сцену. Правда, в том спектакле Р.Капланяна огромный трон (временами раскладывавшийся в помост для казней), символизировал то, чего жаждал Ричард – Власть, её огромность. В спектакле Ю.Бутусова гигантская мебель обозначает игрушечность, плоскостность Ричарда и лордов-человечков, так легко верящих, поддающихся и сдающихся ему, указывает на абсурдность происходящего.
- Конвейер казней. Многие актёры играют в спектакле по две-три-четыре-пять и более ролей. В конце концов, иногда даже не сразу и понимаешь (или так и не понимаешь – а это и не важно) какого именно лорда-герцога-графа-короля сейчас убивают по приказу Ричарда Кровавого. Возникает ощущение непрерывного конвейера убийств, впервые явленного в шекспировских «Хрониках» Ю.П.Любимова.
- Дилогия. «Ричард III», безусловно, составляет вместе с «Макбеттом» сатириконовскую дилогию, фарсовую дилогию, созданную из одного и того же тряпочно-бумажно-фарсового материала, дилогию, тема которой – «О, боже мой, кто правит нами!». А правят простые дядьки, примитивные, как таракан-Ричард, простые как плоские граффити, нарисованные углём на серой бетонной стене. Член президентского совета, народный артист РФ, Лауреат Государственной премии РФ, художественный руководитель театра «Сатирикон» Константин Аркадьевич Райкин знает, что такое власть – не понаслышке. Эта простая, плоская, фарсовая модель дилогии всё объясняет именно потому, что она – адекватна. Не надо искать в азефах и ричардах экзистенциальных глубин, их там, в плоских мирах – нет.
- Человек-насекомое. Райкин наделяет своего героя какой-то нечеловеческой, почти насекомой пластикой и мимикой. Ричард-Райкина – временами столь прост и столь отвратителен, что кажется – это не человек, а какое-то огромное насекомое. У Ричарда огромный горб, выступающий как черепаший панцирь, когда у него спина зачесалась, он как огромный жук прилёг своим горбом на пол и стал елозить, по лицу разлилась волна удовольствия. Здесь, конечно, вспоминается его Грегор Замза.

- «Маленький человек, что же дальше?» В одном из эпизодов Райкин-Ричард так нежно, так трепетно обнял трон – прямо как его музыкант-контрабасист обнимал когда-то контрабас, и аккуратно понёс своё «сокровище» за кулисы, что вдруг стало понятно, что его Ричард – это не какой-то монстр, не гигант злодейства, это всё тот же одинокий «маленький человек» с контрабасом, просто получивший безграничную Власть.

Ричард Аркадьевич Райкин II
В своём телевизионном интервью перед премьерой К.Райкин сказал, что роль Ричарда III – «это колоссальная возможность очиститься от внутренней скверны». Все создатели и строители Театров (Товстоногов, Любимов, Мейерхольд, …) были диктаторами. Только из актёрской энтропии театра не создать, нужна жёсткая вертикаль власти, и эта «ржавчина» власти, скопившаяся у Райкина, видимо была использована им в Ричарде. Как легко Ричард III манипулирует людьми, все-все подчиняются ему и слушаются его, он добивается всех своих целей – это признаки хорошего управленца. Райкин тоже классный управленец. Классный управленец должен быть жестоким, именно этот свой опыт управленческой жестокости Райкин и использовал.

«И мальчики кровавые в глазах…»
И была ещё одна, интересная ссылка на «Макбетта» - помните вертикальную кровать, на которой вертикально пытался заснуть Макбетт-Сиятвинда в ночь после встречи с ведьмами? У Ричарда тоже есть своя кровать, на которой он в свою последнюю ночь, свернувшись калачиком, засыпает – невероятно длинная, в неё можно было бы положить пятерых королей, приплюснутая, почти раздавленная, плоскостная. В эту его последнюю ночь к нему приходят толпа людей, толпа душ убиенных им людей. Ему уже не до сна. Что это? Разбуженная в плоском мире совесть? Чего он хотел, стремясь стать Королём? – Любви! Стал Королём, а его по-прежнему никто не любит, его все ненавидят. Утро. Битва. В ярком белом световом пятне стоит Ричард, за этим кругом – фарсово-красное (то есть - ядрёное фиолетово-марганцовочное) пятно. Окружённый Ричард, размахивая мечом, кричит: «Коня! Коня! Престол мой за коня!» Из-за кулисы вылетает … подушка. Потом появляется в марганцовочном пятне мальчик, тот самый, что гонял колесо на палке, затем второй. И тоже с подушкой. Играют подушками в футбол. Что это? Видение? Мальчики кровавые в глазах злодея? Играют мальчики, играют подушками, играя, лупят подушками бедолагу Ричарда, лупят так, что сшибают его с ног, забивают Ричарда. Его скрюченное, горбатое тело лежит посредине сцены на огромном куске брезента. Из разных дыр, щелей вылезает безмолвствующий народ, который хватает брезент и, как какой-то мусор, как нечистоты, аккуратно и поспешно, как кусок дерьма, завёртывает в брезент тело Ричарда III, свёртывает, комкает этот брезент, словно пытаясь выбросить этот мусор из своей жизни и истории. На этой куче прыгают люди, утрамбовывая её, словно пытаясь сплющить, уничтожить её, прыгают мальчики, начинают играть, кувыркаться. Устают, ложатся отдохнуть и, улыбаясь, пытливо смотрят на зрителей. Может быть, они думают, что они со Злом покончили навсегда-навсегда? Медленно идёт «бумажный» занавес.
Tags: Бутусов, Сатирикон, Шекспир, театр
Subscribe

  • Жидкие революционеры

    Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей. Николай Тихонов. Баллада о гвоздях (1919) Революционеры нулевых, прототипы…

  • Помутнение, или В душе покоя нет

    Фёдор Достоевский «Преступление и наказание», Театр Приют комедианта, режиссёр Константин Богомолов, 2019 Нет, батюшка Родион Романыч, тут не…

  • И Gorby такой молодой!, или Миша + Рая

    «Горбачёв», режиссёр Алвис Херманис, Театр Наций, 2020 Армянское радио спрашивают: а почему Горбачёв везде возит с собой Раису Максимовну?…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment