Жан (jeanix) wrote,
Жан
jeanix

Categories:

Одинокий голос человека

Антон Чехов «Три сестры» Театр на Юго-Западе, режиссёр Валерий Белякович, 1999

Спектакль ошарашивает с первых же мгновений, и сразу приводит зрителя в состояние внутреннего беспокойства - настолько всё это непохоже на привычного среднестатистического Чехова:
- все офицеры носят современную полевую пятнистую форму и чёрные десантные береты, в такой форме ходили федералы в Чечне и прочих горячих точках в конце 20 века, ходят и будут ходить в веке 21. В третьем действии, на пожаре, младшие офицеры и солдаты обращаются к Вершинину «товарищ подполковник». В результате вся эта история происходит не там и тогда, 100 лет назад, а здесь и сейчас и всегда. Вытаскивая её из прошлого в день сегодняшний, и/или перенося её в будущее, Белякович обозначает вечность данного сюжета, одновременно придавая ему некоторую сюрреальность;
- вместо длинных чеховских пауз - время от временени грохочут взрывы (а может удары грома?), герои вздрагивают и смотрят на небо - как хрупка человеческая жизнь, был человек (Тузенбах, ...) - спустя мгновение нет человека;
- декорация более чем скупа: решётки между зальных колонн, да рояль, на котором играют практически все герои. Спектакль заполнен музыкой, музыкой нервной, образующей напряжённое эмоциональное поле, герои не просто музицируют на фортепиано, а несут в музыке свои чувства, свою личную тему. Временами страсти настигают такого накала, что слов у героев уже не хватает и музыка, спектакль перерастает в оперу - поют сёстры, поёт Вершинин. Эти моменты трансформации драмы в оперу - удивительны;
- манера игры какая-то «античеховская»: нет обычной неторопливости и неспешности, и традиционной недоговорённости, текст подаётся очень жёстко - ведь похоже где-то рядом идёт война, хотя к ней все привыкли. Впечатление такое, что все герои высказываются полностью, как говорится до самого дна, к финалу их души словно обнажены.
Между персонажами отсутствуют физический контакт, кроме одного объятия Маши и Вершинина. Диалоги героев так построены, что, как правило, становятся монологами, солирующий герой, часто выходит к краю сцены, и уж обязательно выделяется подсветкой. Некоторые сцены идут как-то сюрреально - вращаются решётки, на них сидят остальные герои, звучит музыка, а кто-то, Ирина, Маша или кто-то другой в этот момент исповедуется со зрителями. Ощущение такое, что все они - сёстры, Андрей, Тузенбах, Чебутыкин, Солёный, все-все герои - это просто внутренние голоса одного человеческого сознания. Какого человека? Да тебя самого!
АНДРЕЙ (Гришечкин). Слабость. Его первое появление вызывает в зале искренний, громкий, и грустный смех: перед нами престарелый вундеркинд, в шортах из пятнистой форменной ткани, рубашке, которые носят отставники-пенсионеры, с большим животиком и лысиной во всю голову, видно, что это будущий деградант, никаким профессором он ни когда не будет, и ничего не изобретёт. В своих монологах «Милые мои сёстры! Не верьте мне ...», «Жена - это жена...», полных отчаяния, он словно размазывает своё «я» словно манную кашу. Думаю, не существует человека, которому не приходилось переступать через свою собственную «манную кашу» слабости.
НАТАЛИЯ ИВАНОВНА (Галкина). Прагматизм. Ещё при появлении Вершинина обращаешь внимание, что из правой ниши за сценой раздаются какие-то птичьи голоса, потом обладатели голосов выйдут на сцену - оказывается так смешно разговаривают между собой влюблённые, Наташа и Андрей - очень смешно, она кроме того и нелепо одета - костюм из пятнистой форменной ткани, розовый берет (вместо пояса). Но потом она будет сильно меняться, это будет уже другой человек - словно выросший, уверенный в себе, и даже красивый. Её требование об увольнении ненужного наёмного работника (няни) звучит здраво и является благом для самого работника. Будет, правда одна сцена, где она форсирую голос, выглядит неприглядно.
МАША (О.Иванова). Любовь. Она влюбляется в первой сцене, и в этом состоянии пребывает до конца спектакля. Самый красивый и симпатичный голос, черный костюм выразительно подчёркивает её женственные формы.
ИРИНА (Дымонт). Потенциальные возможности. Самый загадочный голос, в нём бездна всего - ума, интеллекта, знаний, молодости. Но если всё это некуда вложить, то голос срывается и дрожит - монолог: «Куда? Куда все ушло? ...» открывает бездну, куда человек падает. А ближе к финалу у неё будут тёмно-красные волосы, которые светятся в темноте - одарённый человек и должен светится
ОЛЬГА (Персиянинова). Чувство долга. Не случайно она носит если не военную, то какую-то скаутскую форму.
ЧЕБУТЫКИН (Долженков). Цинизм. Очень заразительный голос, приводящий к катастрофической позиции - зачем что-то делать, если всё окружающее лишь плод нашего воображения.
ВЕРШИНИН (Афанасьев). Голос мечты. Любопытно, что этот голос отдан такому «земному» актёру.
ТУЗЕНБАХ (Ванин). Благородство. Почти бесполезный "голос" - ничего кроме гибели его обладателю он и не приносит.
СОЛЁНЫЙ (Неудачин). Мнительность и самолюбие.
КУЛЫГИН (С.Белякович). Беспомощность. Всё видит, всё понимает, но ничего сделать не может. Бегает, суетится в своём полуспецовочном костюмчике и кепочке, и всюду спрашивает: «Где моя Маша?»
Финал символичен: сестры после слов «Если бы знать» втроём толкают огромный тяжёлый рояль со сцены – «неси свой крест, и веруй!». Эх, как не хватало в этой команде Наталии Ивановны!
Tags: Белякович, Чехов, Юго-Запад, театр
Subscribe

  • Жидкие революционеры

    Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей. Николай Тихонов. Баллада о гвоздях (1919) Революционеры нулевых, прототипы…

  • Помутнение, или В душе покоя нет

    Фёдор Достоевский «Преступление и наказание», Театр Приют комедианта, режиссёр Константин Богомолов, 2019 Нет, батюшка Родион Романыч, тут не…

  • И Gorby такой молодой!, или Миша + Рая

    «Горбачёв», режиссёр Алвис Херманис, Театр Наций, 2020 Армянское радио спрашивают: а почему Горбачёв везде возит с собой Раису Максимовну?…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments